Телефон доверия
8 (812) 299-99-99

"70 свидетельств": Владимир Яковлевич Мялло

Воспоминания Владимира Яковлевича Мялло,

начальника оперативной группы пожаротушения.

Продолжение.

Начало воспоминаний см. от 10 марта 2015 года

В октябре 1941 года я уже дебютировал в должности начальника оперативной группы пожаротушения штаба противопожарной службы (ПС) города. Я был, пожалуй, самый молодой начальник группы. В эти группы, особенно в качестве начальников, были собраны самые опытные, заслуженные люди. Это бывшие начальники команд, такие как: Беззуб К., В. И. Склауни, бывшие дежурные по городу, как Милюцков, даже бывший начальник УПО С. Каляев и другие.

Я имел уже определенную тактическую и теоретическую подготовку. Но работать в таких масштабах и в такой обстановке, какие сложились в Ленинграде в условиях войны, мне пришлось впервые. Вероятно, руководство ПС это учитывало, и поэтому в мою группу включили Сергея Иванова и Альберта Дзирит. Первого в качестве начальника штаба, а второго – начальником тыла пожаротушения. Это были большие оперативные практики – бывалые волки в пожарном деле.

 

Забегая вперед, скажу, что это оказалась самая стабильная группа. Мы так и не расставались до конца блокады. С глубоким чувством благодарности и тяжелыми воспоминаниями всегда буду помнить о моих старших боевых товарищах. Мы делили горе и малейшие радости, последние куски и корки хлеба, всегда помогая друг другу.

С дрожью в сердце я выехал на первое боевое крещение в своем  новом амплуа – начальником вновь созданной оперативной группы. На Бумажной улице в Кировском районе одновременно горели два многоэтажных дома. На одном доме возглавил тушение Василий Иванович Склауни, а на другом – я. Первый экзамен, по отзывам руководства, я выдержал. Но дался он мне с затратой огромного труда и энергии. Горели чердак и верхние этажи огромного многоэтажного дома. В любой точке пожара, я считал, что мне нужно быть самому, проверить лично, да и не один раз. Я не помню точно, но вероятно, несколько десятков раз я поднимался на чердак и в верхние этажи, и все бегом вверх и вниз. Когда пожар все же с успехом был локализован, то я, вероятно, держался на ногах силой одного энтузиазма. ФОТО № 71

 

Как сейчас помню, при объезде пожаров руководством штаба ПС города, Сергей  Гордеевич  Голубев меня спросил: «Ну как, устал?». Наверное, страшная усталость была ярко написана на моем лице.

Позднее появился настоящий опыт и уже более грозные и масштабные «баталии» проходили для меня с гораздо меньшей затратой сил.

В один из обычных блокадных ленинградских дней, противник начал очередной артиллеристский обстрел города. Особенно ожесточенному налету подверглись Дзержинский и Смольнинский районы. ФОТО № 72 Из окон штаба противопожарной службы (набережная реки Мойки, 85) было видно, что левее Московского вокзала и, вероятно, до Невы, над городом поднимались клубы черного дыма и оттуда доносился непрерывный гул разрывавшихся снарядов. В штаб ПС, по неизвестным причинам, никаких сообщений о пожарах и других поражениях в том районе, не поступало. Внешне создавалось такое впечатление, что огромным количеством пожаров охвачена большая часть районов города.

 

Руководство Штаба противопожарной службы приняло решение послать одну из оперативных групп в районы, подвергающиеся обстрелу, для выяснения пожарной обстановки на месте и руководства пожарными подразделениями в очагах, а также организовать связь со штабом ПС любыми средствами. Моя постоянная группа в составе Сергея Иванова (начальник штаба  пожаротушения), Альберта Дзирита (начальника тыла) с шофером Улановым или Кузьминым (точно не помню), направились в район обстрела на машине «Антилопа». В пути по Невскому проспекту почти до Московского вокзала нас сопровождала «музыка» канонады, но все же в некотором отдалении. Когда свернули на улицу Восстания и доехали примерно  до Жуковского, тут мы попали в крепкий «переплет».

Обстановку можно примерно сравнить с артиллерийской артподготовкой пехоты перед броском на противника. Снаряды рвались впереди, сзади, слева и справа от нас. Стоял сплошной гул. От разрывов снарядов и разрушаемых ими кирпичных стен зданий, дым образовывался багрово-черного цвета, застилая видимость нашего пути. Но вот несколько снарядов разорвалось на дороге впереди нас. Взрывами повалило несколько столбов, порвало трамвайно-контактные провода, которые преградили дальнейший путь следования, на машине ехать дальше было невозможно. Тогда я приказал шоферу одному, выбирая неповрежденные улицы, двигаться в район улицы Салтыкова-Щедрина (бывшей Кирочной), ближе к улице Восстания. Сами пешком, прижимаясь к домам правой стороны улицы (она менее опасна для прямого попадания снарядов), стали пробираться дальше в сторону улицы Салтыкова-Щедрина. Несколько очагов пожаров в верхних этажах жилых зданий были обнаружены в конце улицы Восстания и, особенно, по улице Салтыкова-Щедрина. Там уже развернулись отделения 8, 7, 17 ВПЧ.

Наиболее серьезным очагом оказался пожар в одноэтажном складе медикаментов. Склад располагался на территории какой-то воинской части, а за кирпичной стеной склада располагался земляной погреб с боеприпасами. Разнообразие содержимого склада, особенно обилие перевязочного материала и различных горючих жидкостей, создавали обстановку пожара на складе наиболее тяжелой. Непосредственное соседство погреба для распространения пожара, хотя и безопасно, но прямое попадание в него снаряда, могло повлечь гибель всего личного состава, работавшего на пожаре в медицинском складе. Вот почему я сосредоточил главное внимание на этом пожаре. Чтобы быстрее его ликвидировать и вывести весь личный состав от опасного соседства.

В проходной воинской части был создан общий штаб очагов пожаров. Сообщив в штаб ПС свои координаты, и запросив несколько отделений в помощь на основной очаг, оперативная группа приступила к руководству подразделениями по тушению пожаров.

Изучая обстановку на главном очаге, проходя по территории двора, я обнаружил, что несколько военнослужащих стоят на территории и с интересом смотрят на пожар и работу пожарных. Артиллерийский обстрел ни на минуту не прекращался. Снаряды рвались в районе непрерывно. Я сказал солдатам, чтобы они не стояли на открытом месте, а укрылись хотя бы за каменные стены, а сам вошел в склад. По выработавшейся привычке, я, как только вошел в здание, мгновенно свернул от проема за простенок и отвел еще двух бойцов. В это время снаружи раздался оглушительный взрыв снаряда, осколки со свистом пролетели через проем ворот склада. Выбежав во двор, я увидел, что группа военнослужащих, которую я предупреждал о необходимости укрыться, лежит на земле. Израненные осколками солдаты стонали. Чудом уцелевший какой-то командир (звания не помню) стоял, как истукан с вытаращенными глазами. Мне пришлось, произнеся несколько «солено-русских» слов, буквально приказать ему организовать помощь раненым солдатам. Сам начал обход других участков пожара. Артобстрел не прекращался.

На улице мне повстречался гражданин с противогазовой сумкой на плече, вероятно, работник МПВО. В это время где-то недалеко раздался очередной взрыв снаряда и поравнявшийся со мной гражданин вскрикнул и упал. Я нагнулся, расстегнул ему одежду – вся грудь была в крови, он был мертв. Осколком снаряда ему насквозь пробило грудь. В каких-то 30-40 см смерть прошла мимо меня, поразив другого.

Обойдя участки в других зданиях, я убедился, что отделения справляются или справились. Одному отделению, не помню какой ВПЧ, приказал перебазироваться на склад медикаментов, так как там обстановка усложнялась и работающих сил было недостаточно. Прибыв в штаб, приказал начальнику штаба Иванову направлять дополнительные стволы на склад за счет прибывающих подразделений. В это время прибыл заместитель начальника Школы младшего начсостава Янковой В. А. и доложил, что унитарное отделение 20-й ВПЧ в составе двенадцати человек прибыло.

Не успел я закончить приказание о подаче стволов в очаг, как вбегает командир отделения и говорит: «Автонасос 20-й ВПЧ горит». Прибежав на улицу Восстания, мы увидели, что ярким факелом пылает автонасос. Прибывшее отделение оставило автонасос у стены здания, а личный состав был укрыт в нише дворовой арки до получения конкретного задания. Разорвавшийся посреди улицы снаряд пробил бензобак, разлившийся бензин воспламенился, и пламенем мгновенно была охвачена вся автомашина. Пришлось вместо усиления позиций на пожаре склада, снять один ствол и тушить насос 20-й ВПЧ. Обстрел района постепенно утихал. Все очаги пожаров были локализованы и моя группа, без потерь, на «Антилопе» вернулась в штаб ПС.

Очень много эпизодов уже покрылись туманом или забылись совсем. Но отдельные случаи остались в памяти на всю жизнь. Вот один из эпизодов, который я забыть не могу.

Горел жилой дом по улице Жуковского, по-моему, номер три. Когда мы прибыли, огонь уже распространился по всем этажам. ФОТО № 73 Произведя разведку, я обнаружил, что часть квартир, еще не охваченных огнем, были либо пустые, либо с одним-двумя больными, а то и мертвыми, людьми. И тут ко мне обратились, в разное время, люди.

Первой была женщина интеллигентного вида, которая стала меня умолять: «Товарищ начальник, пожалуйста, спасите мой белый рояль». Выяснив, где он находится, я обнаружил, что часть квартиры с роялем, уже была охвачена огнем. И тут я вспомнил, как на одном пожаре, по-моему, где-то в Ленинском районе, Георгий Кулаков, руководя тушением, тоже пытался спасти рояль… Бойцы с большим трудом вытащили его на лестницу, но сил не хватило. Рояль выскользнул из рук и с грохотом покатился по лестнице… Моя же просительница не могла понять, что мы не в силах ей помочь.

Вторым ко мне подбежал пожилой мужчина и стал умолять спасти его коллекцию граммофонных пластинок. Когда я прибежал в его квартиру, то пришел в ужас. Огромная комната от пола до потолка была заставлена деревянными стеллажами, забитыми пластинками. Если бы в моем распоряжении была рота здоровых, сильных солдат, мы бы не успели вынести эти пластинки, так как соседняя квартира была охвачена огнем и языки его уже лизали ближайшие стеллажи, а стволов не было.

Тут ко мне подошла седая, изможденная женщина и обратилась с просьбой, которая меня потрясла. Я даже сейчас, когда прошло три с лишним десятка лет, не могу забыть ее слов и взгляд, полный невероятной муки и страдания: «Товарищ начальник, в квартире лежит мой муж. Он мертвый, не надо его выносить, не тратьте силы, их у вас и так немного. Пусть его родной дом будет для него крематорием». Часть дома нам все же удалось спасти, но упомянутые квартиры были уничтожены…

Оцените информацию, представленную на данной странице:
1 2 3 4 5
Спасибо, Ваш комментарий принят!
Рубрикатор
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я Все
Загрузка...
По вашему запросу не найдено совпадений