Телефон доверия
8 (812) 299-99-99

"70 свидетельств": Виктор Григорьевич Грибов

Виктор Григорьевич Грибов,

помощник начальник караула,

заместитель начальника пожарной команды завода им. Жданова

Продолжение воспоминаний...

Пожаров было много, один выезд сменялся другим, и особенно усилилась нагрузка зимой 1941-1942 годов, когда ухудшилось состояние личного состава городских пожарных команд и ощущали недостаток бензина в городе.

Чуть ли не ежедневно одно отделение из нашего боевого расчета выезжало на пожары в город. Когда я вставал утром и смотрел в сторону города, я всегда видел один-два столбадыма. Работа на пожарах в городе происходила в обстановке нехватки воды для тушения и бензина для автонасосов, в лютые морозы без возможности погреться. После того, как нас отпускали с пожара домой, мы следовали в команду в обледеневшей, негнущейся одежде на открытой машине. Резкий ветер застилал слезами глаза, резал лицо, руки и ноги не чувствовались.

Следовать на пожар и с пожара было трудно: улицы покрыты сугробами, среди которых дороги нет, а есть только тропинки, протоптанные в снегу, который никак не убирался. Однажды мы, возвращаясь с пожара, заехали в сугроб. Помогая друг другу, все сошли с машины и пытались ее толкать. Подложить под колеса ничего не нашли, и ни одна машина не проезжала мимо нас – некому было нас выдернуть. На лютом морозе до полной темноты пытались мы вытащить машину из сугроба… И только когда сняли с себя брезентовые куртки и подложили их под колеса, автонасос вышел на твердый наст.

Самоотверженно работали наши водители боевых автомашин: Колобов, Сапрыкин, Засыпкин, Павлов, Анисимов, Васильченко, Черкашин. Они не только выезжали на пожары, но и ремонтировали автонасосы, пострадавшие от вражеского обстрела. Бензин был плохой, бензопровод автонасоса часто засорялся: водитель снимал рукавицы, брал на морозе металлическую трубку бензоподачи и продувал ее, оставляя на губах кровоточащие язвы.

Как тушить пожары, если нет воды, если в топливном баке автонасоса бензина только чтобы прибыть на пожар, если пожарный из последних сил поднимает лом и держит ствол, если он не имеет права уйти в убежище и должен работать под артиллерийским огнем, разрывами бомб и пулеметным обстрелом с самолетов противника? Молодому поколению это трудно представить. Ленинградские пожарные работали, несмотря на всю сложность и тяжесть блокадного времени.

Вот некоторые примеры, как наши руководители тушения пожаров (я бы назвал их асами пожаротушения), с которыми мне пришлось работать на блокадных пожарах, находили наиболее рациональный и единственно правильный прием ликвидации огня в каждом конкретном случае. Нас, тогда молодых пожарных работников, учили этому: Кончаев Б.И., Тарвид Г.Г., Голубев С.Г., Беззуб, Саркисян. 

Когда наше отделение прибыло на пожар на улицу Решетникова, горела одна секция пятиэтажного жилого дома, и огонь бушевал в подвале, на этажах и чердаке. На месте нас встретил руководитель тушения пожара С.Г. Голубев, подразделений не было. С.Г. Голубев изложил нам нашу задачу: не допустить перехода огня через лестничную клетку из горящей в соседнюю секцию. Сам он уехал на другой пожар, но обещал вернуться к нам. Одним стволом «Б», всемерно экономя воду (ее нам будет привозить автоцистерна), нам предстояло не допустить распространения огня на не горящую часть дома. Я беспрерывно был в разведке: в этажах, в подвале, на чердаке. Отделение работало со стволом. Если было необходимо ствол подать на чердак, а он был в подвале, на всю высоту дома мы поднимали его по лестнице. Если огонь наиболее интенсивно развивался в четвертом этаже – ствольщики поднимались туда, если в подвале – работали там. При переносе ствола воду перекрывали заломом, но мороз не шутил, и линия часто замерзала. Работать было трудно: мы залили всю лестницу водой, и она превратилась в каток: вниз мы ехали на ногах или на брюках, а вверх поднимались, цепляясь за перила. В нашей работе были перерывы – мы ждали воды: за это время рукава замерзали. Нам на грузовой машине привезли много рукавов в преддверии того, что линия будет замерзать.

Не дали мы огню пройти через лестничную клетку, вскоре перекрытия горящей секции обрушились, огонь начал ослабевать. Задача, поставленная перед нами руководителем тушения пожара, была выполнена. Значительная часть дома была спасена.

Другой пример решения боевой задачи в условиях недостатка воды. На улице Розенштейна горели пятый этаж и чердак угла дома. Неизвестно, где было искать гидранты – указателей нет. Улица вся была завалена снегом.

Руководитель тушения пожара Саркисян послал наше отделение на чердак. Трех человек я отправил носить снег, и они в ведрах носили его с улицы. Снегом мы забрасывали горящие конструкции и стесывали обрешетку кровли и стропила, по которым шел огонь, топориками. Когда я доложил Саркисяну, что его указание выполнено и что мы ликвидировали огонь на чердаке, он обнял меня и расцеловал при всех.

В Автово горело пустующее здание бывшей рабочей столовой – большой деревянный барак. Когда мы прибыли на пожар, там был только руководитель тушения – Беззуб. Рядом с горящим бараком мы обнаружили гидрант, но давление было очень слабое и больше одного ствола литер «Б» мы дать не могли. Пожар распространялся. Невдалеке двигался танк, Беззуб послал меня остановить его и попросить танкистов отрезать горящую часть. Танкисты отнеслись с пониманием к нашей просьбе и ювелирно, как ножницами, сделали это. То, что осталось после этого, мы потушили одним стволом «Б». Пожар был ликвидирован, значительная часть здания сохранена.

Кроме перечисленных случаев мне лично с отделением нашей команды пришлось работать на пожарах жилых домов на Лиговской улице, Сенной площади, школы на набережной Фонтанки и многих других, адресов которых я уже не помню.

В конце 1941 года или в начале 1942 года начальником пожарной команды был назначен младший лейтенант Алексей Павлович Блохин. По складу характера он был энергичный, волевой и справедливый командир. Вместе с начальником команды сменилось у нас все руководство, из «старых» остались старожил П.Н. Стукалкин и я, назначенный начальником караула.

У нас не было электричества, воды, радио, канализации. Окна первого этажа засыпаны песком и зашиты досками. Воду привозили только на кухню для приготовления пищи. Не умывались, тепла не было, грелись у металлических печек-времянок.

Дежурства проходили пассивно. Все, кроме постовых и дозорных, с рассвета и до отбоя лежали на топчанах. В завтрак, обед и ужин шли в столовую, брали каждый свое питание и расходились по своим углам, где пищу съедали. От выезда до выезда темнота, тишина, только светятся огоньки цигарок, бока печки, да одиноко горит коптилка на столе дежурного по команде. Политинформаций и занятий нет. Отсутствие какой-либо деловой деятельности, кроме работы на пожарах, сказалось и на внешнем виде наших пожарных: у всех поверх ватников были одеты шинели, сверху – боевая одежда, на голове – подшлемник, на нем – шапка и каска. Былой подвижности уже не было, и люди в боевой одежде и в касках лежали на топчанах, ожидая тревоги.

Когда новый начальник распорядился расшить окна и в помещения хлынул дневной свет, бойцы увидели себя, заросших грязной щетиной, с лицами, покрытыми черной коркой грязи. Увидели грязную, прожженную, порванную, без пуговиц боевую одежду и закопченные помещения, давно немытые полы, черные стены и потолки с бахромой копоти.

Алексей Павлович произвел осмотр нательного и постельного белья личного состава, а также повседневного обмундирования, и увидел, что все это заношено и засалено до черноты и давно не стиралось.

Не всем понравились первые распоряжения Алексея Павловича: принимать пищу только в столовой, снять с тумбочек замки, начальникам караулов спать в тех же общежитиях, где находится личный состав караула, не появляться без надобности в помещениях в боевой одежде и шинелях, на день топчаны собирать (они у нас были раскладными). Одно из его распоряжений касалось того, чтобы всем делить хлеб на три части: для завтрака, обеда и ужина. Однако мы, молодые, получив хлебный паек, сахар или масло тут же съедали их без остатка, так нам казалось сытнее. Начальник пожарной команды возобновил занятия и политинформации, караулы стали получать твердое задание на дежурные сутки и неукоснительно соблюдать распорядок дня.

Под руководством Алексея Павловича Блохина мы выходили всем составом и ломами пробивали солидный в ту зиму лед у причалов, делали прорубы, обеспечивая себя водой для тушения пожаров. Под его руководством сделали солидное убежище рядом со зданием команды, и теперь могли укрываться от бомб и снарядов.

Присмотрев на территории завода домик, начальник распорядился оборудовать баню. Выделил банщика, и в скором времени все помылись в бане. В дальнейшем могли мыться и париться в ней при первой возможности и при своей охоте. Прослужила нам эта баня недолго – прямое попадание снаряда положило ей конец. В цехе № 6 было найдено помещение с двумя большими емкостями для воды. Там оборудовали баню, и теперь одновременно мылся весь личный состав караула по сменам (мужчины и женщины).

В цехе № 1 (литейном) сушильную печь приспособили для тепловой обработки матрасов, постельных принадлежностей, белья, одежды. Там же в одном из помещений оборудовали прачечную. Дежурный караул обеспечивал ее, наряду с кухней, водой и дровами.

Теперь никто не мог ходить небритым, нестриженым и в рваных сапогах: в дежурном помещении у одного окна разместился «парикмахер» Саша Лосев, у другого – «сапожник» Иван Кичигин, каждый со своим инструментом.

С разбитого парового крана сняли котел и установили в сушильной башне, сделали отвод дыма, подключили внутреннюю теплосеть, и в помещениях стало тепло. Печи-времянки выбросили. В команде сделали косметический ремонт – везде стало чисто.

На заводе нашелся стеарин, воск и парафин – мы наладили производство свечей, которыми заменили коптилки.

Алексей Павлович организовал «экспедицию» на поля совхоза «Предпортовый» и на брошенные частные огороды за замороженными, находящимися под снегом, овощами.

С наступлением темноты командир отделения Новиченков, энергичный и всегда улыбающийся неунывающий человек, гармонист и плясун, и двое рядовых: Бобров и Минин, взяв сани и мешки, надев белые халаты, уходили к передовой и под утро возвращались с мороженой капустой и другими овощами. Почти всю зиму 1941-1942 годов возили наши товарищи мороженые овощи, пока однажды вместо мешков с довеском к питанию, не привезли Минина без ног. Ноги ему оторвала фашистская мина.

С наступлением весны 1942 года меня, как ленинградца, Алексей Павлович послал доставать семена, а личный состав начал разработку почвы под огород на одном из участков территории завода. В одном из семенных магазинов мне объяснили, что мы можем получить огородные семена на улице Зодчего Росси. Семена мы получили, огород был посажен, работники для постоянной работы на нем выделены. У нас стало свое подсобное хозяйство, зелень и овощи к столу.

Алексей Павлович Блохин строгим и требовательным начальником. Несколько раз за ночь в каждом карауле бил тревогу, пока не научил бойцов надевать боевую одежду в нормативное время, лично с дежурным караулом разучивал немые сигналы. С его приходом установился строгий порядок, при котором приехавшие с пожара, всегда находили горячий кипяток и днем и ночью.

Замполитом к нам пришел Петр Парфентьевич Евдюлимов. Не терпящий затворничества, он всегда был с бойцами, беседовал с ними, шутил, вникал во все их нужды и быстро завоевал симпатии личного состава. Он добился того, что в его кабинете заработал репродуктор, и каждое утро, на расчете, Петр Парфентьевич сообщал сводку Совинформбюро. В дежурном помещении и в Ленинской комнате замполит вывесил большую карту Советского Союза и четко, флажками, обозначал линию фронта на каждый день. 

Евдюлимов быстро установил контакт с воинскими частями и кораблями, находящимися на заводе. Очень часто бойцы бывали в этих подразделениях в гостях, когда там демонстрировались кинофильмы или выступали бригады ленинградских артистов. Помню, какое огромное впечатление произвел на нас фильм «Два бойца», который мы смотрели всем караулом в воинской части, расположенной на фабрике-кухне завода.

Бойцы и командиры соседних подразделений гарнизона завода и кораблей тоже посещали нас. Петр Парфентьевич направил эти посещения в нужное русло. На таких совместных вечерах наши баянисты Новиченков и Большаков играли, под их игру танцевали, пели, плясали. Многие участники таких вечеров исполняли что-либо сольно. Образовалась хорошая, веселая, смешанная самодеятельность, в которой выступали вперемешку парни и девушки от нас, воинских частей и кораблей. Очень часто наши товарищи Лосев и Морозов показывали интермедию «Стрижем и бреем», высмеивающую Гитлера, а моряки исполняли на эту же тему куплеты на мотив «гоп со смыкой». Наша девушка Всеволодова исполняла распространенную тогда «Песню креолки», а Тамара Иванова из батареи звукоразведки пела «Землянку». Гвардейские артиллеристы – «Катюшу» на слова своего сочинения. В общем, эти вечера поднимали дух не только у наших товарищей. Часто на такие вечера к нам приходил комбат звукоразведки капитан-лейтенант Лонский. Вместе с другими исполнителями на вечерах выступал и Петр Парфентьевич с импровизацией, пародирующей номера иллюзионистов. 

Я запомнил Петра Парфентьевича, как славного душевного человека, коммуниста – нашего политического вожака. На пожарах он увлекал за собой бойцов и был неизменно там, где решалась судьба пожаротушения. Умел воодушевить бойцов, вселить в них мужество и отвагу.

Однажды на пожаре шофер Черкашин не смог сразу дать воду. Это вызвало чрезмерно нервную реакцию. Бойцы и командиры кричали и требовали подачи воды. От этого Черкашин растерялся еще больше. К нему подошел Евдюлимов (до конца пожара он был «водителем» боевой пожарной автомашины) и, не отстраняя Черкашина, спокойно, приговаривая «не торопись», стал ему подсказывать, что нужно делать. Насос забрал воду и обеспечил необходимое давление в рукавной  линии.

Активно стали работать партийная и комсомольская организации, ежедневно выходили боевые листки и ежемесячно – стенная газета. Во всех делах коммунисты были всегда в первых рядах. На пожарах – в наиболее трудных и опасных местах, вдохновляя бойцов на решительные и самоотверженные действия.     Лучшие из лучших вступили в партийные ряды.

Партийная работа в команде (секретарь парторганизации Цевлев) была поставлена хорошо. Пассивных коммунистов не помню. Коммунисты охотно выступали с беседами, разъясняли приказы командования, пропагандировали опыт отличившихся. Было холодно, голодно, нелегко было тушить пожары в условиях блокады, но уныния, хныканья не было. Коммунисты были первыми помощниками начсостава в организации боевой учебы, в движении за мастерство.

В 1942 или 1943 году, наряду с другими пожарными командами, нашей ВПК было присвоено звание «Передовая пожарная команда города Ленинграда», разрешено было нанести на боевые машины эмблемы, обозначающие это звание. Большинство личного состава сдало зачеты на звание «мастер своего дела».

На партийных собраниях была острейшая критика. Активисты, выступающие на них, меньше говорили об успехах, а больше шел разговор о недостатках. Среди многих митингов, проведенных в ВПК в блокаду, два были посвящены приему нового пополнения: один раз принимали девушек, а второй – приветствовали прибывших из различных областей страны на укрепление ленинградской пожарной охраны.

К нам пришло много ленинградских девушек, и они очень хорошо выполняли свои служебные обязанности, прекрасно работали на пожарах и отлично несли постовую службу. Очень многие из них вступили в члены ВЛКСМ: Рая Ползикова, Варя Бучина, Аня Дмитриева, Надя Голова, Валя Шумская, Лида Глыбина, Нина Пятакова, Нина Федорова и другие. 

Когда в помощь Ленинградской пожарной охране прибыло пополнение из различных областей страны, в нашу команду пришли товарищи Васильченко, Анапко и другие. Они очень быстро вошли в коллектив и выполняли свои обязанности не хуже коренных ленинградцев.

В то время я был секретарем комсомольской организации команды. Наши комсомольские собрания в большинстве были открытыми. Среди комсомольцев были активисты-читчики, проводившие коллективные читки газет. Когда выдавалась свободная минута, читчик вслух читал газету, после прочитанного завязывалась беседа.

Комсомольцы составляли большую часть личного состава. Вместе с коммунистами они были впереди во всех делах, являя собою пример выполнения долга перед Родиной в суровую годину войны и блокады.

Как секретарь комсомольской организации, я постоянно чувствовал руководство парторга П.П. Евдюлинова и практическую помощь старого коммуниста Стукалкина Павла Николаевича, награжденного за отвагу и мужество, проявленные при тушении пожаров осенью 1941 года орденом Красной Звезды.

В Кировском райкоме ВЛКСМ часто собирали секретарей комсомольских организаций, был организован цикл лекций и практических занятий по военной подготовке, тактике уличных боев, изучению оружия, методике обучения бойцов, совершенствующих боевую готовность комсомольцев.

Однажды ночью меня разбудили по тревоге из РК ВЛКСМ, я оделся и быстро пошел в Кировский райсовет, где размещался райком. По прибытии туда я увидел, что собралось много секретарей комсомольских организаций. К нам вышли секретари РК ВЛКСМ Чернецов и Мокшев и сообщили, что по решению Горкома ВЛКСМ создается комсомольский отряд для заброски в тыл врага и спросил, кто желает записаться в это подразделение – все встали как один. После этого Чернецов сказал, что тревога и  подъем для секретарей комсомольских организаций прошли успешно и показали боевую готовность вожаков, объявил сбор законченным и поставил очередные задачи.

Часто собирали нас, комсоргов, политотдел УПО и политчасть РУПО. На наших активах присутствовали начальник политотдела Гансон и пом. нач. по комсомолу Аврамков Н. И.

Продолжение следует...

Оцените информацию, представленную на данной странице:
1 2 3 4 5
Спасибо, Ваш комментарий принят!
Рубрикатор
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я Все
Загрузка...
По вашему запросу не найдено совпадений