Телефон доверия
8 (812) 299-99-99

"70 свидетельств": Василий Прокофьевич Шклярук

Василий Прокофьевич Шклярук,

помощник начальника штаба 353 ОГБ МПВО

История захоронения жертв блокады Ленинграда…

С первых дней войны с фашистской Германией, вероломно напавшей на Советский Союз, я былпризван в войска МПВО и назначен помощником начальника штаба 25-го отдельного городского батальона по боевой подготовке.

Когда стали появляться жертвы от бомбежки и от голода в Ленинграде, по приказанию командования я был назначен руководителем захоронения трупов на Серафимовском кладбище. Это началось в ноябре-месяце 1941 года. Ночью привозились трупы на грузовых машинах и ночью производили захоронение, когда же стали поступать большие партии, то хоронили и днем и ночью. Наступила зима. Морозы стояли крепкие. Земля промерзла на глубине до одного метра и более. Бойцы МПВО от голода теряли силы, а траншеи надо копать, надо хоронить. Мобилизовали подрывной взвод. Сначала делали лунки до мягкого грунта, затем закладывали взрывчатку и подрывали мерзлую землю, а затем рыли траншеи длиной 30 метров, шириной 2 метра и глубиной 2 метра. 

Начали захоронение на пустыре, как входить на Серафимовское кладбище направо, где теперь братская могила, потом по дороге и вправо за церковью, где и было закончено захоронение. Условия захоронения были очень тяжелые. Днем мы жгли костры, а ночью не имели права — из-за светомаскировки. Погреться было негде. Голод усиливался, паек сбавили. Бойцы при рытье и захоронении трупов тут же падали и умирали, тут же их и захоранивали в траншею, иногда умирало до пяти человек в день.

Когда кладбища города были переполнены трупами, то к нам на Серафимовское привозили иногда в сутки от двух до трех тысяч трупов и складывали в штабеля. Надо было успевать их хоронить. Людей не хватало, а те, которых присылали в помощь к нам с фабрик и заводов, тоже были обессилены. Единственно большую помощь оказывали женщины с хлебозаводов и завода «Красная Бавария».

Для быстрого захоронения находили следующий выход. Трупы привозили в гробах, их извлекали оттуда и складывали в траншеи, как можно плотнее и выше уровня земли почти на 26 см, а потом засыпали землей. Гробы сжигались днем на кострах. За каждую выкопанную лунку в земле дополнительно давалось к пайку 50 гр. крупы и 50 гр. водки, но это редко кому удавалось. Правда, были четыре-пять человек, которые выкапывали от двух до трех лунок. Присланным солдатам на работы давалась иногда норма на два человек поднять десять трупов и сбросить их в траншею аккуратно сложив, и то не могли выполнять, потому что сами с трудом стояли на ногах. Бывало, ночью уговариваешь, уговариваешь приступить к работе, а они стоят молча. Приказывать не было смысла, так как все обречены на смерть. Тогда сам берешь труп — доволакиваешь до траншеи и сбрасываешь. Отдышишься и за другой труп берешься, и так трупов пять-шесть снесешь и уложишь. Смотришь, заговорят: «Что же, товарищ командир носит, а мы стоим и еще мерзнем?» Скажешь: «Братцы, помогите, выполните норму, и пойдемте домой». Тогда только приступят к работе, а сам уйдешь в дальнюю траншею, чтобы никто не видел твоей слабости, ляжешь на трупы, немного отдышишься. Нельзя было поддаваться слабости.

Много было печальных и тяжелых происшествий. Приходили отдельно обессиленные граждане, привозили в гробах на санках своих родных и близких и обращались к нам с просьбой похоронить на краю траншеи и не вынимать из гроба. Всегда любую просьбу выполняли при них же с большим вниманием и чуткостью. 

Подходит как-то один мальчик ко мне лет двенадцать-четырнадцать, трудно тогда было определить возраст на истощенных лицах. У другого четырнадцати-пятнадцатилетнего паренька по лицу можно было дать и за шестьдесят лет. Так вот, подходит мальчик и говорит: «Дяденька военный! Разреши мне взять один гробик домой. Мама умерла, уже неделю лежит дома». — «А где папа?», — спрашиваю я. — «Папа умер уже месяца два, и сестренка тоже, а я один остался». — «А где живешь?». — «На Геслеровском проспекте (ныне Чкаловский проспект)». — «Так ведь тебе, дорогой мой, не довезти одному». А он отвечает: «Не знаю, может и довезу».

Тогда я выделил двух бойцов, отобрал легкий фанерный гроб и сани, и отправил их вместе с мальчиком. Когда же они привезли труп, мы положили в траншею при мальчике, а потом направили его с запиской в районное отделение милиции для его устройства.

Один раз пришла пожилая дама в трауре и попросила найти труп ее мужа, который был привезен накануне вечером. Я прошел с ней, и мы разыскали труп мужа, по ее просьбе положили в гроб и при ней спустили в траншею. Муж был профессор.

Таких случаев было очень много. А для нас была большая награда видеть довольные лица и получать благодарности со слезами. Хоть и были мы живые трупы, но человеческих чувств не теряли. Привозились трупы с вырезанными мягкими частями. Не секрет, что некоторые питались человеческим мясом, что даже группы людей специально охотились за живыми людьми на мясо.

Человек, который еще не имел вид дистрофика, опасался вечером ходить по городу, чтобы не быть съеденным. Это было, но это жестоко наказывалось. Некоторые лица пытались проникнуть на кладбище за детскими трупиками, но арестовывались и передавались соответствующим органам.

Был и такой случай: один солдат лет тридцать-тридцать пять, получив увольнительную с передовой навестить семью, подъехал к Серафимовскому кладбищу с саночками, на которых лежал женский труп, завернутый простыней. Видимо, замерз и зашел в будку, где у нас телефонист вел регистрацию доставленных трупов. Телефонист ушел в казарму, а печурка еще топилась. Солдат снял замок, пристроился погреться и заснул, прислонившись к печурке. Это было поздно вечером. Нам сообщили, что на кладбище пожар. Мы выехали и видим: будка догорает, женский труп и солдат тоже сгорели. При осмотре трупа нашли обуглившийся бумажник с партбилетом и документами. 

Продолжение следует...

Оцените информацию, представленную на данной странице:
1 2 3 4 5
Спасибо, Ваш комментарий принят!
Рубрикатор
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я Все
Загрузка...
По вашему запросу не найдено совпадений